Аўтарская калонка

Джаггер – Кастро – комикс. Кто запретил Rolling Stones?

10.04.2016 Аўтарская калонка Максіма Жбанкова 968

Недавний кубинский концерт «роллингов» вызвал в мировой прессе вполне предсказуемый вал публикаций с вполне предсказуемым посылом: “historic performance… the end of one of the world’s last cold war conflicts” (Guardian), “более чем историческое событие” (Lifenews), “The Stones have rocked Havana… where most foreign rock music was banned for several decades” (BBC), “выступление рок-группы, которая больше 50 лет была под запретом в этой республике…” (НТВ). Исторический прорыв, грандиозное событие, культурный взрыв, глоток свободы, (уже не) запрещенные музыканты как знак перемен…  За шумовым валом почти никто не заметил главного: все эти медиа-метки – мимо реальности.

https://baj.by/sites/default/files/blogs/frontpage/rs_2016.jpg

К самому факту претензий нет. Приехали. Сыграли. Пришли. Услышали. Смущает неадекват объяснений и истолкований, откровенно искажающий масштаб случившегося. Медиа трактуют реальность как опытный редактор: исправляя опечатки, монтируя смыслы и безжалостно вырезая лишнее.

Проблема в том, что «лишним» зачастую оказывается сложное. Неочевидное. То, что мешает по-быстрому склепать очередные ньюсы. И тогда инфо-работа превращается в поспешную разметку темы. В конвейер банальностей. И чем ярче фактура, тем проще превратить ее в инфо-товар.

В сюжете «Джаггер-Кастро» (или «Stones-Куба») встретились не люди, а медиа-мифы. Два информационных эха двух броских персон.

Первый – губастый хулиган, седой мальчишка с бандой лохматых подельников, плохиш из 1960-х, скандалист и буян, воспевший полуночных бродяг, уличные драки, рубиновые вторники и сестричку Морфий, вечный источник траблов и восторгов. Мик Джаггер давно перерос себя как индивида, превратившись в набор медийных штампов. Мик – значит, бунт. Мик – значит секс, драгз и рок-н-ролл. Мик – значит, вызов системе. Мальчиш-Кибальчиш против всех диктатур планеты. И ничего, что он давно миллиардер и гений концертного «чёса», а последнюю смелую песню написал лет тридцать назад.

Второй – человек-остров (пишем «Куба» – читаем «Кастро»), полевой командир без срока годности, комендант Острова Свободы, чуть не ставшего поводом для атомной войны, неистовый жилец трибун и президиумов, поп-стар мирового коммунизма. Политик, который пережил всех своих прежних противников. И успел конвертировать личную харизму в семейный бизнес, постепенно убавляя громкость своих речей и тихо сдав дела младшему братцу. Куба по Кастро: остров в осаде, очаг антиимпериализма, тюрьма диссидентов, рай смуглых поющих дедушек, зона шестичасовых митингов нон-стоп. Так нам сказали когда-то. И твердят до сих пор.

Скрестим эти две сказки – и получим третью: эпохальный муз-десант в сердце тьмы. Диверсионный рейд с грандиозными последствиями. Радикальный шаг по легализации и реабилитации «запрещенной музыки» и «запрещенных музыкантов».

Что здесь работает? Затертая до дыр легенда о рок-н-ролле как ресурсе перемен. «Гитары в бою» и прочая чушь про агит-рок-полит-попс, благополучно сдохший за кордоном еще в эпоху Маргарет Тэтчер и по чистому недоразумению прижившийся в нашем агрогородке. Плюс – для местной публики – реальные практики беларуcкой охоты на нелояльных артистов. Но даже первый шаг вглубь темы вскрывает крайне забавные вещи.

Первое и главное: за диски Stones кубинцев не сажали и не высылали. Пока это оставалось их частным делом. Власть блокировала не сам горячий бит, а его публичные презентации: концерты, радиотрансляции, легальные продажи. Идеологический монополист не желал делиться площадками с альтернативными капитанами грез. Что закономерно породило параллельную культуру: теневой рынок, муз-самиздат, любовь к чужим радиоволнам, коллективные прослушивания привозных альбомов и неофициальные концерты.

Второе: конкретно «роллингов» (как и их собратьев по глобальному бит-клубу) никто не запрещал. Фидель, правда, попытался было обуздать битломанию – но его хватило лишь на пару лет. Партизанское потребление неизбежно порождало партизанское производство: на Кубе еще с середины 1960-х рок-фанаты не только слушали, но и подпольно играли рок в диапазоне от гаража до панка. Stones приехали на Кубу как старые знакомые – правда, успевшие лишь к концу банкета.

Так что пригасим дежурный восторг и протрем очки. «Роллингов» не реабилитировали – потому, что их никто не закрывал. Поп-мятеж в коме. Напряжения ноль. Нам показали тень революции: усталый бэнд (в его нынешнем статусе рок-пенсионеров) усталой власти (в ее наличном режиме экономического выживания, отключения боевой риторики и исчерпанности агитационного ресурса) никак не угрожал. Просто встретились два истеблишмента: музыкальный и политический. Выкурили по сигаре. И разошлись по интересам. Встретимся на пляже, Мик.

История повторяется: почти 40 лет назад (в 1967-м), на пике юной славы Stones отыграли в варшавской Зале Конгресовой. Дважды по полчаса драйва под цепкими взглядами польской ментовки. Революция и тогда как-то не задалась. Но хотя бы молодость была настоящей. А легенда – не в пример убедительней.

Самыя важныя навіны і матэрыялы ў нашым Тэлеграм-канале — падпісвайцеся!