396

Бывший редактор Фёдор Сытин: «Выпустил газету с призывом не признавать ГКЧП и уехал ночевать в гараж»

20.08.2019 Крыніца: Павел Куницкий, "Медиа-Полесье"

19 августа 1991 года в Москве произошёл государственный переворот. Бывший редактор «Пiнскага весніка» поделился своими воспоминаниями о событиях тех дней.

Фёдор Сытин

Фёдор Сытин

28 лет назад в этот день группа наделённых огромной властью людей во главе с вице-президентом СССР Геннадием Янаевым отстранила от исполнения своих обязанностей действующего главу государства Михаила Горбачева и объявила о создании в стране Государственного комитета по чрезвычайному положению (ГКЧП). Однако поддержку со стороны народа заговорщики не получили, путч провалился.

Действия так называемого ГКЧП в первый же день публично и в довольно резкой форме осудили в Пинске. Газета «Пiнскi веснiк» опубликовала обращение к жителям Пинска и Пинского района, в котором создание ГКЧП было названо незаконным. Большинство подписавщих данное обращение являлись депутатами Пинского городского Совета народных депутатов.

Сегодня о событиях тех дней мы говорим с бывшим редактором районной газеты Фёдором Сытиным.

— Фёдор Фёдорович, перед нами подшивка газеты «Пінскi веснік» за 1991 год. На первой странице номера за 20 августа обращение к жителям Пинска и Пинского района с осуждением самопровозглашенного органа власти под названием ГКЧП. Хотелось бы из первых уст услышать историю выхода этого номера в условиях объявленного в стране чрезвычайного положения.

«Пiнскi веснiк», №75 от 20 августа 1991 года

«Пiнскi веснiк», №75 от 20 августа 1991 года

— В понедельник утром, 19 августа, собираясь на работу, я включил телевизор и вместо запланированных программ увидел, что транслируется балет «Лебединое озеро». Потом диктор объявила о введении в стране чрезвычайного положения, зачитала заявление ГКЧП. Чрезвычайщины в истории нашей страны было предостаточно, и каждый раз она заканчивалась огромными бедами для людей. Не заходя в редакцию, я прямиком направился к заместителю председателя Пинского горсовета Петру Николаевичу Тишуку, который в Совете являлся одним из лидеров фракции «Демократический блок». И предложил ему и его соратникам не оставаться в стороне от происходящих в Москве событияй, а публично выразить свое отношение к ним. «Жду от вас материал до 16.00. Затем будет поздно. После 16.00 сверстанный номер уйдет в типографию», — сказал я. К указанному времени депутаты принесли в редакцию подготовленный и подписанный ими текст обращения.

— Тогдашний председатель Пинского горсовета Владимир Тимощенко знал о том, что в газете появится такое обращение к жителям Пинска и Пинского района?

— Нет. Я не поставил его в известность. Об этом знали только его авторы и коллектив редакции. Более того, мы попросили работников Пинской типографии, где печатался тираж, не распространяться о содержании номера.

— Вы чего-то опасались?

— В состав ГКЧП входил председатель КГБ СССР Владимир Крючков. Следовало, ожидать, что на местах этот орган будет контролировать ситуацию, особенно в СМИ. Введут цензуру, тираж газеты могут изъять. Такое в истории журналистики случалось.

— Что-то было предпринято на случай изъятия тиража?

— Мы попросили типографию напечатать нам лишних 100 экземпляров и сразу же вынесли их из типографии и спрятали на случай изъятия основного тиража. Чтобы всё-таки донести до людей иную точку зрения.

— Представляю, как тревожно спалось редактору накануне поступления подписчикам и в продажу номера газеты с осуждением ГКЧП…

— В ночь с 19 на 20 августа спать мне вовсе не пришлось. Как редактор, подписавший номер газеты с непризнанием органа, взявшего на себя управление страной, я ожидал возможного ареста. А потому прямо с работы вместе с ответственным секретарем Сергеем Владимировичем Толкачевым мы отправились ко мне в гараж. Там были припасены 2 бутылки хорошего коньяка. За рюмкой, прямо в дверях, не закрываясь, мы просидели на табуретках до самого утра. Если в процессе работы нам часто приходилось ругаться, то эта ночь нас объединила. Мы оба понимали, что как журналисты сделали что-то важное в своей жизни.

— А что на утро?

— Утро выдалось на удивление спокойным. Первым делом Толкачев отправил корреспондента Славу Ильенкова пробежаться по киоскам, посмотреть, поступила ли в продажу газета. Вскоре услышали положительный ответ, на смену тревоге пришло успокоение. Службам КГБ было не до нас.

Решение Президиума горсовета о созыве внеочередной сессии

Решение Президиума горсовета о созыве внеочередной сессии

— По настоянию депутатов от демократического блока президиум горсовета принял решение созвать внеочередную сессию с повесткой дня «О политическом положении в стране». Данная информация также была опубликована в газете. Мы чувствовали серьёзную поддержку. 20 августа внеочередная сессия состоялась. Большинством голосов Пинский горсовет народных депутатов принял заявление, осуждающее незаконные действия ГКЧП.

— А что это за история со сдачей партийного билета в дни путча?

— 20 августа я пришёл в Пинский горком партии и сдал свой партбилет. Там, узнав причину визита, шарахались от меня, как от прокажённого. Говорили: «Почему именно сейчас пришёл, а не два дня назад. Наши партийные лидеры были растеряны. Они не знали, что делать в той ситуации.

— Это был внезапный порыв или хорошо обдуманное решение?

— Мне давно хотелось выйти из партии, которая декларировала: «Земля крестьянам», «Фабрики рабочим», «Власть Советам», но ничего из этого не выполнила и довела страну до нищеты. Незадолго до августовских событий я общался с тогдашним первым секретарем Пинского горкома партии Леонидом Васильевичем Вильчинским, говорил ему о намерении сдать партбилет. Но он попросил меня не делать этого. Его тогда только что выбрали первым секретарем, и выход редактора городской газеты из партии расценили бы как демарш с моей стороны в знак протеста. Окончательную точку в давно созревшем решении поставило появление ГКЧП.

— Не стало коммунистической партии, её деятельность была запрещена, затем не стало огромной страны. Вы не жалеете о том, что воспротивились тем, кто пытался её сохранить?

— Спасти страну от развала пытались люди, которые долгие годы находились у власти и довели её до нищеты. Что, кроме репрессий, можно было ожидать от людей в генеральских погонах? Я сделал то, что должен был сделать. И сегодня убежден в том, что поступал правильно.