НЕ - ВАЙНЕ!
634

Блогер Андрей Паук: “Власть и ее сторонники беззащитны перед свободой слова, правдой и открытостью”

22.11.2022 Крыніца: Аўтар для Беларускай асацыяцыі журналістаў

Ролики на YouTube-канале “Рудабельская паказуха” стали реакцией на действия власти, разорвавшей общественный договор с независимыми медиа и их аудиторией. В условиях репрессий и цензуры чиновники, представители госорганов, сторонники режима не стесняются говорить, что в нынешних условиях им позволено. Какие ответы ожидает получить блогер, набирая очередной телефонный номер? Почему с упорством продолжает обзванивать министерства и ведомства? И когда будет готов вернуться в Беларусь? Читайте большое интервью БАЖ с Андреем Пауком.

“Их переформатировали под другую задачу — уберегать вертикаль”

— Наверное, самый часто задаваемый вам вопрос: зачем “терроризируете” чиновников, сторонников власти, силовиков?

— Долг граждан их “терроризировать”. Хотя в Беларуси все поменялось местами, но я по-прежнему напоминаю государству, что оно должно давать ответы на вопросы граждан. Иначе для чего еще нужна власть? Чиновники этому, конечно, сопротивляются, потому что они были назначены, а не выбраны, и перед ними стоит совсем другая задача.

В этом смысле воспринимаю свою работу как профилактику, разведку боем и диагностику состояния здоровья госорганов, которые, напоминаю, должны работать открыто и гласно.

— И какой результат диагностики?

— Все прогнило. Нужно применять радикальные методы лечения.

— А как считаете, чиновники в принципе понимают свою базовую функцию, зачем они работают?

— Понимают. Но они — люди, испорченные властью. Их переформатировали под другую задачу — уберегать вертикаль, а не формировать социально ориентированное государство.

Мы все плохо переносим физические и моральные пытки. А система так работает, что если не будешь подчиняться, то тебя уничтожат. Приходится с этим считаться.

— Другими словами они тоже находятся под пытками?

— Конечно! Они же заложники. Думаете, им это сильно нравится? Естественное желание людей — жить в комфорте и процветании. Однако приходится притворяться, соглашаться и подчиняться сильнейшему, особенно если нет воли и сил сопротивляться.

— Ваши разговоры с ними — способ зафиксировать их позицию?

— Разумеется, это впоследствии пригодится в суде. Все, что они говорят, в будущем может быть использовано против них.

Также это напоминание нашим потомкам о том, что происходит, если объявляешь себя вне политики и позволяешь другим управлять своей судьбой и территорией, где ты проживаешь.

Многие во власти думают, что нет другого способа удержаться наверху, как всех взять в заложники и пытать. Но мир меняется, он демократизируется, существует мощный запрос на самоорганизацию, а это очень губительно для авторитарных систем.

“Уже ничего не удивляет. Хотя был один монах…”

— По какому принципу выбираете, кому звонить?

— Листаю ленту в Facebook, ищу инфоповоды, потом прошу контакты у киберпартизан.

— Вы часто звоните на горячие линии, которые проводятся по требованию сверху. Что говорит практика — это рабочий инструмент?

— Дозвониться туда можно, но как правило, их ставит в тупик сам факт обращения Паука. Начинают заметно нервничать. Поэтому иногда приходится называться чужим именем, чего я очень не люблю.

— Какие контрмеры предпринимает номенклатура в ответ? Пытается выстраивать систему защиты от Паука?

— Да, в Министерстве юстиции мне прямо сказали, что со мной разговаривать запрещено. На каком основании? Это было письменное или устное указание? Не ответили.

Однако на данный момент требовать от чиновников соблюдения законов бессмысленно. В то же время это демонстрирует их беззащитность перед свободой слова, правдой, открытостью.

— Готовитесь ли к разговорам или это всегда экспромт?

— По-хорошему надо готовиться, изучать собеседника, но, честно признаюсь, мне лень, да и это отнимает кусок времени. Поэтому звоню и провожу разведку боем. В процессе подстраиваюсь под психологию собеседника и задаю вопросы.

Вижу, что в комментариях меня часто критикуют за такой подход. Ну что ж, говорю я, может, у вас получится лучше, и вы покажете, как надо. Пока никто не показал. Поэтому я делаю так, как мне удобно.

— Что больше всего удивляет в ответах?

— Это я раньше задавался вопросами, как можно так себя не любить, не уважать, опускаться до такого уровня. А сейчас уже ничего не удивляет. Идет игра на выживание.

Хотя вот недавно звонил старейшему монаху Иоанну, и он, кажется, смог удивить. Противоречивая личность: говорит на белорусском языке, но в то же время приверженец идеологии русского мира, теорий заговора. А еще агрессивен, ругается. От общения с ним возник диссонанс. Как он помогает прихожанам? Чему напутствует?

Впрочем, система подобное поощряет. Я сам был приверженцем теорий заговора, когда жил в Беларуси. Тоже искал ответ на извечный вопрос, почему мне не сопутствует успех. Наверное, это масоны виноваты. Должно же быть простое объяснение, почему мы такие несчастные, бесправные…

— От представителей власти исходит инициатива в общении с вами?

— Ну а как они на меня выйдут? Неужели будут сотрудничать с “экстремистом”?

— Ну, может, хотя бы провокации устраивали…

— Сейчас — нет. А в Беларуси такое случалось. В 2019 году звонили в РУВД и говорили, что я убил жену с любовником. Или от моего имени заявляли, будто бы в райисполкоме заложена бомба.

За “ложное минирование” меня даже хотели задержать, но представители БАЖа активно стали распространять информацию, поднялась шумиха и все обошлось.

В те времена в госорганах еще заботились об имидже. Я иногда пересматриваю видео, как разговаривал с милицией, чиновниками, и меня такой ужас одолевает… Сейчас бы скрутили без разговоров. А тогда считалось нормальным: они же заявляли, что работают открыто и гласно.

“Когда мысли такого количества людей направлены в одну точку, то формируется эгрегор”

— Часто собеседникам вы обещаете, что "скоро поговорим, встретимся". А правда верите, что скоро?

— Другого варианта нет. Все ждут возмездия. А когда мысли такого количества людей направлены в одну точку, то формируется эгрегор (виртуальная сущность, групповое биополе — Авт.). Ведь почему власть так жестоко себя ведет? Она понимает, что проиграла и когда-то придется отвечать за содеянное.

— В разговорах со своими собеседниками вы не раз упоминали, что ракеты летят с территории Беларуси в Украину. А вам обычно отвечают, дескать, впервые слышим. Результаты социсследований говорят, что две трети белорусов не считают нашу страну соагрессором. Как думаете, с чем связана такая позиция?

— Если говорить формально, то мои собеседники, конечно же, ни при чем. При этом им нужно вывернуться так, чтобы не навредить себе. Поэтому придумывают нелепые оправдания. На самом деле и знают, и слышали, но приходится притворяться, надевать маску, чтобы не задержали и отстали.

В свое время я стал прибегать к гротеску, добавляя нелепости к этим рассуждениям, чтобы по ту сторону появлялась критика и самокритика.

Но теперь мы живем в полном сюрреализме. Как пел Лявон Вольский: есть Минск и Менск, реальность и выдуманная реальность. А нам "зрывае дах".

— Так происходит потому, что люди полностью доверились власти, перестали быть самостоятельными?

— А выбора уже нет: либо тебя бьют, либо ты подчиняешься. Что предпочитаешь? Быть униженным, оскорбленным или иметь хоть какое-то ощущение свободы и возможность умереть в норе, а не в тюрьме. Большинство белорусов предпочитают умирать в норе.

“Буду руководителем райисполкома”

— Комментарии в YouTube и соцсетях отслеживаете? Фидбэк собираете?

— С обратной связью у “экстремистов” туго. Раньше больше писали слов в поддержку. Теперь поменьше. Мне хотелось бы знать, насколько я влияю на повестку чиновников. Но им, кажется, уже не до меня. Сами понимаете — война, мобилизация.

— YouTube сейчас не позволяет видеть, сколько ролику поставили дизлайков. Расскажете, как у вас с этим?

— Как правило, на девять лайков приходится один дизлайк. А вот комментариев стало поменьше, от канала отписываются (на момент публикации у “Рудабельской паказухи” было более 50 тысяч подписчиков — Авт.), но это общая тенденция. Война перебила тему. Не особо уже смотрят мои разговоры. Не до того.

— Заметно, что иногда разговоры вам даются непросто. Как-то психологически разгружаетесь? Есть посттерапия?

— Ничего такого. Когда долго общаешься с госдеятелями, то невольно начинаешь думать как они. Но хорошо, что я живу в демократической стране (Андрей Паук сейчас находится в Литве — Авт.). Вокруг нормальные люди, реальность другая и это возвращает в осознанность.

А вот тем, кто находится в Беларуси, я не завидую. Хочешь — не хочешь, нужно становиться сторонником власти. Или как минимум притворяться. В таких условиях разгружаться психологически сложно. Наверное, люди потому и пьют.

— Почему звоните только представителям режима и не стримите с представителями демократических сил?

— А что демсилы? Ну позвоню Тихановской, начну ее провоцировать. Кому от этого будет польза? Или начну Франака Вечорко о чем-то расспрашивать. Что от этого?

Я же паразитирую на пороках. Выступаю за лютый трэш, который идет от маргиналов. С такими людьми надо работать, чем никто не занимается. А пропаганде выгодно, чтобы они оставались в обществе.

— Как формулируете свою миссию — может быть, вскрывать изъяны?

— Чтобы лечить пациента, нужно установить диагноз, показать проблему. Я демонстрирую, что в обществе есть маргиналы. А решение пускай предлагают другие. Я же выступаю не как исцелитель, но задаю вопрос: что делать?

Это дает импульс для налаживания горизонтальных связей. С обществом можно работать, когда оно почувствует, что ему позволено проявлять инициативу. А сейчас требовать от заложников многого нельзя. Успех будет тогда, когда каждый захочет, как я, быть лидером, уважать себя, любить. Это другая реальность, при которой мы не жили.

— Себе в этой системе какое место отводите?

— Всегда говорю, что буду руководителем райисполкома. Но это актуально для незрелого общества, когда оно ищет спасителя, просит хорошего начальника. Это свидетельство того, что люди не готовы брать ответственность за свою жизнь и судьбу территории, на которой живут. Рабам не нужна свобода. Они ищут хозяев.

Моя задача — дать понимание людям, что прямая демократия — лучшее, что может с ними произойти.

— Что должно случиться, чтобы вы сказали: все, можно ехать, беру билет домой?

— Когда пойму, что в Беларуси станет как в Литве. Когда общество начнет самоорганизовываться, самоуправляться, а в моем Октябрьском районе появятся такие инициативые люди, как я. Когда можно будет говорить, что думаешь. Тогда есть смысл возвращаться и организовывать коллаборации.

Читайте ещё:

Як працуе рэгіянальная ўкраінская журналістыка ў непасрэднай блізасці да фронту? Вялікая гутарка з «Накіпела»

Як надзейна вычысціць фоты з вашых смартфонаў — падрабязны гайд

“Брестской газете" споўнілася 20 год

Самыя важныя навіны і матэрыялы ў нашым Тэлеграм-канале — падпісвайцеся!